Детство Матроны

МАТРОНА БЫЛА НЕ КАК ДРУГИЕ ДЕТИ


Дети – они во все времена одинаковые, что нынче , что сто лет назад. Им главное – играть беззаботно, тренироваться в общении , получать первые навыки большой жизни.

Дети бывают жестокими. Взрослый человек не станет дразнить слепого, делать ему гадости. Ребенок – может. Шайка детей , которые стараются не ударить в грязь лицом друг перед  другом – страшная сила, на которую нет управы.

Сверстники безжалостно глумились над безответной Матроной , пользуясь ее беззащитностью. Что она могла противопоставить их ловкости, силе? Только крестное знамение , над которым они хохотали, стегая слепую крапивой.

-Ну что, слеподырая, пусть твой Бог тебя защитит, раз ты Его так любишь! Не помогает  тебе? А как же так?

И братья, и сестра , и соседские ребятишки издевались над Матрюшей. Она не ябедничала взрослым, не искала защиты у родителей и отца Василия. Ей была присуща какая - то странная отрешенность; все будет, как будет, не стоит подгонять события , все само сложится, как надо. А то, что крапива жжется , - пустяки. Святые и не такое терпели во славу Господа!

Как слепая в пространстве ориентируется, того никто не знал. Бессовестные ее однокашники в один непрекрасный день решили над ней опыт произвести – столкнули в яму и стали смотреть , как выберется , как дом найдет. Перекрестилась, с молитовкой потихоньку из ямы выбралась, твердо ступая по земле, пошла прямиком к дому.

-Да она, должно , и не слепая вовсе! Тут бы и зрячий не вылез, куда ей – то? Притворяется небось? – полезли с расспросами к братьям.

- Да не, у нее ж под веками глазов – то нету…

А как она любую дорогу находит? Что к дому, что к церкви?

-А говорит, что ее Боженька за ручку водит…

 


 

Как – то раз мать мыла Матрюшу; осторожно, чтобы не зацепить, обходила крестик нерукотворный на груди дочки, а сама мысленно приговаривала: « Бедная ты моя детка! Чего – то ты еще натерпишься! Вот , Господь с тобой, на Него вся надежа».

В ответ на такие мысли Матрюша неожиданно сказала:

- Я, мама, не бедная, я очень счастливая. Господь , и правда, всегда со мной, а в уши мне ангелы Его говорят. Ты жалей братцев Мишу да Ваню. Вот у них жизнь будет нелегкая. Бога- то они не слышат, ничего – то не понимают. Вот кто бедный! За них молись, проси, чтобы в разум вошли. А со мной все в порядке будет! Послужу Господу, стану помогать людям Именем Его!

Мать выронила скользкое мыло. Не иначе как девочка прочитала ее мысли, услышала их. Только вот как она это делает? Неужто дочка прозорливая?

Да, прозорливая она была, этот дар у нее сызмала открылся. И братьев тогда своих не зря пожалела: выросли они безбожниками, после революции подались к коммунистам, прославились тем, что раскулачивали односельчан, церковь притесняли. Никто их не любил из-за этого. А к старости остались при болячках, да помолиться о них некому было.

 


Дети как дети – в игрушки играют, сами себе что-то мастерят, сказки слушают да новых просят. Матронушка игрушки не уважала, сказочных историй не жаловала. Дадут куколку ей в руки, а она возьмет да и засунет ту в горловину сарафана своего. Вот куколка через широкий подол на пол и выскользнет – все и игры.

Матроне все было интересно о жизни святых, она о них с самого детства множество историй знала.

Братики Ваня и Миша вдруг стали замечать: слепая по ночам тихонько встает и уходит. Стали гадать, придумывать: она, может, упыриха, ходит в хлев кровь пить у теленка да ягнят. Такого насочиняли, самим боязно стало. Дай, думают, проследим. Вот и проследили. А Матронушка-то ночью встала, пошла в красный угол, лавочку подставила, взлезла на нее, иконки поснимала, на стол положила, села – и ну их перебирать, разговаривать с ними. А под  утро на место поставила и как ни в чем не бывало свернулась калачиком на своей постели.

Рассказали про ее проделки родителям. Думали, вот сейчас слепой точно влетит; а то несправедливо, им вечно достается, а ей – хоть бы что; на все у родителей отговорка – маленькая она, незрячая, жалеть ее надо.

Только и на этот раз родители Матрюшу не наругали, не пристукнули, а дали в руки ее любимые иконы, сказали, чтоб всякий раз просила, когда они ей понадобятся.


 

Старшая сестра Марья тоже не особо к Матрюше прислушивалась. Да и не до посиделок со слепой младшей сестренкой ей было: рано замуж вышла, своих трое детей, хозяйство. И вдруг – как гром среди ясного неба: мужа Илью арестовали! Марья к матери прибежала, вся в слезах, не знает, что и делать. А Матрюша вдруг встревает:

-Да ты погодь убиваться-то! Вернется твой Илья!

-Иди, слепая, отсюда, - рассердилась Марья. – Только тебя забыли спросить! Горе у нас, а ты, как обычно, в каждой бочке затычка!

-Да не кричи ты так, нет никакого горя, - пожала плечами Матрюша и ушла к своим иконам.

Марья поговорила с матерью, решили: жизнь-то продолжается, надо завтра спозаранку на гумно идти, зерно молотить. И снова Матрона тут как тут:

- На гумно-то не ходите, а то и не успеете!

- Нет, ну вы видали таких, а? Иди отсюда, пока крапивой не получила!

На следующее утро пошла Марья, слезы глотая, на гумно. Стала молотить. А тут ребятишки бегут:

- Там твой Илья на дороге! Иди скорей!


 

Никоновский дом недалеко от храма стоял. А храм тот – Успения Пресвятой Богородицы – знатный был, большой да красивый, один на несколько сел. Туда Матронины родители каждое воскресенье ходили, а в праздники – и подавно. Там хорошо было, благодатно.

Матрюшенька, как своими ножками начала, так почитай в храм дорожку и узнала. И почти каждый день туда ходила. Все службы на память выучила, все молитвы помнила.

Как начнут бабы деревенские под вечер деток искать, так и ума каждая не приложит, где ее неугомонное чадо. Одни в поле побежали, другие – в лес, третьи – на речку. Ищи свищи пострелят, носит их по всей округе. А Наталья Никонова про свою младшую доченьку всегда знала: она в церкви, у нее там местечко было особое, насиженное.

 А то, бывало, сидит на завалинке в дом нейдет. 

- Ты чего, Матрюша? – спрашивают ее.

А мне нынче в дому нехорошо, тут посижу. В дому-то нечистый, меня соблазняет, вилы на меня наставляет, языком красным дразнится!..

Скажет так и сидит, пока какое-то только ей ведомое время не пройдет. Окружающие говорили порой: «Юродивая. Как есть, блаженная!..»

Вот такая росла Матрона! Где такие дети водятся? Нигде. Святая – она и в детстве святая!

 

Вернуться на главную страницу 

 

 

Добавить комментарий