Святой и Человек

 Чем святой отличается от обычного человека

Иногда в голову лезет: мало кто в такой ситуации взялся бы помочь. Обращаемся с просьбами подчас дурацкими, а порой – дерзкими. Тут, и правда, надо святым быть, чтобы терпежу хватило на нас на всех. У меня бы ни за что! Ну да я и не святой.

Вот и отличие: «дурацкие, дерзкие» - то по меркам нашим, человеческим. Мы за глупость и дерзость осудим, отвернемся, не станем помогать. А святые – вразумят, не обидятся, не оттолкнут. А коли не получишь помощи в том, о чем просишь, - так на то нет и не может быть воли Божьей.

Проси, значит, о другом. То, что тебе положено, получишь. А чужое – нет.

 

Каждого ли человека святой выслушает, когда к нему обращаются? Каждого, никого не отринет, любого пожалеет. Но обращение к святому – не есть гарантия того, что просьба твоя будет исполнена. Все по воле Господа случается, это во-первых. Святые нам помогают только тем, что наши просьбы к Нему возносят, вместе с нами Его молят о снисхождении и даровании искомого. Они – не волшебники, которые из ничего делают что-то. Нет у них собственного «фонда», из которого они своим любимчикам отстегивают по просьбам их. Все в руках Божиих. А во-вторых, есть такие просьбы, в которых святые нас не поддержат, и передавать их Господу не станут – для нашего же собственного блага. Потому что знают: оно нам будет неполезно.

Как так – знают? Прозорливы они, имеют видение всей нашей жизни, знают, как что на ней отразится, что – хорошему послужит, а что – боком выйдет, пусть не сразу, а впоследствии. И еще (правда, это мои домыслы, а не каноническая точка зрения): знают, какие наши просьбы точно не следует Богу передавать, потому что они заведомо исполнены не будут, а нас охарактеризуют в Его глазах не лучшим образом. Они же снисходительны, святые, любят нас, жалеют – и бесконечно прощают нам глупые наши самонадеянные требования и высказывания.

Обращение к святому, молитвенное общение с ним дают поддержку и опору. Ты к родному своему человеку прибегаешь, чтобы излить душу. Он тебя выслушает, утешит, совет даст. И никогда ни зависти, ни осуждения от него не получишь. Он тебе глаза раскроет на тебя самого, даст понять, что ты что-то не то делаешь (если это так), подбодрит, вселит в тебя уверенность.

Как и где молиться – особого значения не имеет. Если в церкви, например, на акафисте, то нужно знать специальные слова (или иметь с собой их текст). Но можно и своими словами обращаться, если один на один молишься. Зажигать свечку или не зажигать, тоже особого значения не имеет. Не обязательно это и перед иконой делать.

Отличие святых от обычных людей еще и в том, что они на нас не обижаются и не удивляются нашему молчанию, как обиделся бы, например, обычный человек. Не позвоню маме день – уже дуется, с друзьями давно не общаешься – интересуются, что случилось. А к святым ведь часто не обращаешься, так часто, как надо бы, как хотелось бы. Все времени нет, настроение не то, не до молитв… Хотя вот они-то, пожалуй, и есть самое главное в нашей жизни.

Если бы мы с вами не переживали по всяким поводам, а молились, это было бы очень для нас полезно, со всех сторон. В самом деле, что может быть хорошего в тягостных раздумьях и не менее тягостных обсуждениях, переливаниях из пустого в порожнее? А когда молишься, очищаешься, отрешаешься от всего неправильного, суетного. Молитва – акт веры. А веришь во что? В Господа, в справедливость, в хорошее, в любовь. Веришь и надеешься, любишь и молишься. И отодвигаются несчастья и проблемы, светлее вокруг, сам воздух становится чище, люди – улыбчивее, жизнь – осмысленнее.

Так вот, святые рады всегда, когда к ним приходишь. Любому обращению. Сколько раз было: внутренне поджимаешься – вот, такая-сякая, как надо тебе, так бежишь, а как не надо, так и не вспомнишь! Это не совсем так. Вспомню, конечно, но для внутреннего разговора задушевного «просто так, за жизнь» нет времени. Это как всегда, цейтнот. И вот подожмешься, сам себя внутренне осудишь, а потом – все-таки обращаешься: «Прости меня, такого непутевого. Опять нужна твоя помощь. Вот такое у меня…» А тебе навстречу будто улыбаются, как ребенку несмышленому: «Прибежал, глупенький? Опять тебе, бедному, досталось на орехи? Ну, давай, сейчас с тобой все и сделаем, чтобы тебе полегчало. Ты молись, и я за тебя помолюсь». Вот такие они, святые.

Святые не косят глазом, как престарелые родственники: почему, мол, к тому раньше обратилась, а не ко мне? Такое бывает только от гордости, а святые на то и святые, что без нее обходятся. Без гордости, без комплексов неполноценности, без того, чтобы в глаза одно, а за глаза – другое. И встречают не по одежде, а смотрят тебе в душу, не оговаривают, а если что не так в тебе, то это и дают понять. Но так – чтобы не обидеть, а вразумить.

Одним словом, они – святые!

 

Вернуться на главную страницу 

 

 

Добавить комментарий